Популярные публикации

Последние комментарии

  • Terra Urusvati
    Да, Мария Магдалина была переправлена в Индию! Там работали огромные службы. Сейчас это назвали бы, может быть - Боже...Тибетская история …Марии Магдалины
  • Terra Urusvati
    Мария Магдалина - Близнецовое Пламя Иисуса Христа. И, именно она, была самым любимым учеником Иисуса. Близнецовое Пла...Тибетская история …Марии Магдалины
  • Владимир Власов
    Не чего там шляться всяким французам....Пирамида Прасат Тхом хранит свою тайну

Кто построил Иерусалимский храм, или история жены Соломона

        Был некогда в Иерусалиме великий Храм, построенный еще во времена Соломона. Он был главным Святилищем евре­ев, в котором они молились, просили об урожаях и мире, приносили жертвы. Храм этот несколько раз перестраивался, в нем проповедовал Иисус и изгонял из него торговцев.

 Сейчас уже нет его, и толь­ко Стена Плача осталась на этом месте, разоренном ара­бами.

Пришельцы из пустыни поставили здесь свою мечеть.

 И вот об этом удивительном месте пришла информация через осознанное сновидение. И оказалось, что свя­зано это место с древними славянами. И строил храм-то... выходец из нашей земли.

 ...Сегодня я предлагаю заглянуть в ту далекую эпоху, эпоху царя Соломона, окунуться в тот мир, время скифов и древних царств, роскоши Востока и забытых обыча­ев. И тогда люди жили повседневными заботами, влюблялись, женились, и политика переплеталась со страстями, выгодой, но также и с мудростью.

 В веках осталась в памяти мудрость Соломона, но еще мудрее оказалась одна из его жен, кстати, наша соотечественница, дочь скифских степей, ведь скифы и славяне были родственниками.

 ...Далеко, в бескрайних просторах степи, раскинулось кочевье. Множество узорчатых шатров расположилось по кругу в этом становище. В центре же возвышался самый большой и богатый шатер с золотистой бахромой и высоким султаном.

 Охраняли становище воины, прохажи­вающиеся дозором возле изгороди.

 Здесь живут скифы. А было это, как я поняла, очень давно, задолго до нашей эры.

 Утреннее солнце золотит шатры, ржут лошади в загонах, а на горизонте появился длинный караван. Важно вышагивают верб­люды, на их спинах покачиваются пестрые тюки. На некоторых возведены целые шат­ры с занавесками.

 Люди в длинных одеждах и длинных платках, стянутых по голове скрученной тканью в виде обруча, крики погонщиков и об­лако пыли... Караван движется, словно плы­вет.

 Издалека, видимо, едут эти люди, и ве­зут они большие богатства.

 Но тут внутренний голос начал объяснять мне, кто эти люди и цель их приезда.

 Оказывается, далеко отсюда было богатое царство, и правил там царь Соломон. Это было то самое знаменитое царство Соломона, израильско-иудейское, которое в это время было в самом расцвете.

 Царь Соломон был очень богат, но у него была одна слабость. Он имел большой гарем, где были женщины из разных стран, разных национальностей. При­чем это были не наложницы, как в гаремах восточных правителей. Соломон женился на всех этих женщинах.

 Так вот, он прослышал, что в диких сте­пях на севере есть свободолюбивый народ, который не привязан к определенному месту, а свободно кочует по бескрайним просторам, что даже женщины этого народа умеют лихо скакать на лошадях.

 И решил тогда царь Соломон жениться на такой вольной всаднице. С этой целью, исполняя его прихоть, отправился караван с дарами для кочевников, чтобы выкупить невес­ту для царя.

 …Но тут вдруг я оказалась в теле скифской девушки. Она была еще совсем молода, примерно лет двенадцати.

 Внутри шатер оказался просторным, хоть и был перегорожен войлочными коврами, которые сплошь покрывали удивительные узо­ры в виде грифонов, птиц, оленей, лошадей.

 Эти узоры были сделаны из материала другого цвета и прикреплены к ткани. Такие же войлочные ковры с апплика­цией устилали пол. Здесь были шелковые подуш­ки, покрывала, обитые медью сун­дуки, кожаные бурдюки, какая-то утварь, металлические, покрытые узорами чаши, блюда, узкие изящ­ные сосуды.

 Мои войлочные носочки уто­пали в мягких коврах. А длинное зеленое платье было отделано за­мысловатыми узорами. Вернее, это было не платье, а что-то наподо­бие халата, из-под которого выглядывали теп­лые штаны. Темные волосы были заплетены в косы и поддерживались золотым обручем, украшенным фигурами фантастических животных. Такие же диковинные звери оплета­ли браслеты на запястьях и тяжелое нагруд­ное украшение с подвесками.

 Я знаю, что мой отец - хозяин этого само­го большого и богатого шатра. Он - вождь нашего племени и правитель в этом стано­вище. Также я знаю, что у меня еще есть три старших брата. Мамы же эта девушка, в кото­рой я была, так и не видела, потому что она умерла при ее рождении. Отец был суров. Он любил сыновей, а ее хотел быстрее отдать за­муж.

 Когда я была в ней, то перед глазами про­летали картины воспоминаний девушки.

 …Когда-то меня уже возили далеко в го­род у большой реки. Отец там подыскал жениха. А город тот называли Кыйив (буду­щий Киев) Я видела его издалека, и каменные стены его возвышались у реки.

 Но что- то случилось, и мы повернули назад. Отец увез меня домой, так и не подъехав к стенам города.

 Теперь же снова мне, наверное, придется ехать далеко и уже навсегда уезжать из родных степей.

 Странные приезжие люди, они так бога­ты, блестят одежды, и камни сверкают на быстрых руках. Чудесные ткани просвечива­ются и мерцают золотыми узорами. Искусные блюда и чаши они везли в дар за меня.

 Сейчас я одна, отец за “стеной” из ковров, там же и те иноземцы. Мне грустно прощать­ся с шатром, с деревянной лошадкой, с милыми сердцу степями и травами, где вольно скакала я на своей рыжей лошадке. Хорошо, хоть она будет со мною.

 Но сколько таинственного в незнакомой земле. Там, наверное, все носят волшебные ткани и пьют ароматный нектар. Какие же там шатры, какие же там луга!.. Нет, я все же очень хочу туда! Там, наверное, лучше, чем в городе у реки.

 Появившаяся старая женщина прервала ход моих мыслей. Она повела меня к гостям.

 Как здесь было интересно! Странные одежды незнакомцев, красивая посуда, странные запахи и непонятная речь.

 Гости воскуряли какие-то смеси, и что- то булькало у них в длинных кувшинах.

 На блюдах лежали диковинные плоды, горы изюма, такого дорогого у нас, ведь его покупали у проезжих караванов.

 Меня угостили сладостями. От неожидан­ности и неумения есть такие блюда, я вся

 перемазалась, и старая нянька увела меня.

 Но вскоре я снова была там. Сладкие на­питки, фрукты - такого я никогда не пробовала, а там, в той стране, это едят, наверное, постоянно.

 Меня рассматривали, восхищались. И мне это нравилось. Затем меня обрядили в тончайшие ткани, и даже отец удивился, какая я стала красивая.

 Я почему-то с нетерпением стала ожидать отъезда. ...И вот уже занимается утро, лошади и верблюды готовы тронуться в путь.

 Утренняя роса легла на траву, тревожатся перед дорогой животные, люди, проверяют седла, подпруги, суетятся.

 Отец тоже отправляет дары в далекое царство. Это тяжелые сундуки, меха и кожи, оружие. Со мной поехал один из братьев (старший был в походе против соседнего племени) и воины охраны. С первыми лучами солнца, осветившими великие просторы степи, караван тро­нулся. И идут вереницей, покачиваясь, верб­люды, ослы, лошади, звенят колокольчики на верблюжьих шеях, пестрые балдахины треплются на ветру.

 Животные сгибаются под тяжестью тю­ков, и моя рыжая лошадка идет рядом, постоянно поглядывая на меня, сидящую под балдахином на пушистой горе верблюжьих горбов.

 Но тут я как бы куда-то провалилась и ощутила себя уже совсем в другое время и в другом месте.

 Прекрасные залы роскошного дворца на­полняет солнечный свет, который тысячи раз отражается от золотых рельефов, колонн, мерцает мрамор, теплом светится резная сло­новая кость.

 Кругом атлас и бархат. Мягкие подуш­ки с кистями покрывают изящные золотые узоры. На полу - огромные цветистые ков­ры. Неспешно шелестят струи фонтана, а колонны поддерживают своды.

 Легкая галерея ведет в садик, где тоже серебрится фонтан, а под его стру­ями снуют золотистые рыбки. Тенистые деревья раскинули свои ветви, и с них свисают спелые плоды. В саду благо­ухают какие-то цветы, а я сижу в тон­чайших одеждах на ложе под балдахи­ном с толстыми кистями.

 Эти золоченые полупрозрачные тка­ни с широкой каймой укутали меня с головы до ног. Их скрепляли золотые украшения. Тяжелые браслеты, диадема, широкий золотой пояс с резным орна­ментом и изысканное ожерелье с под­весками - все это было тогда на мне.

 Входят служанки. Они словно тени, и их шаги не слышны. Только журча­ние воды и звон посуды выдают их при­сутствие.

 Я уже более взрослая, чем тогда в шатре отца, а муж мой - правитель этой страны - Шоломон или Шолмон, как я слышала здесь,( т.е. Соломон). Но у него еще есть жены. Каждая из них имеет свой малый дворец или, так сказать, павиль­он на огромной территории дворца прави­теля, такай как тот, где я оказалась.

 От каждого такого дворца к дворцу мужа вели дорожки, проходившие через сад. Площадь этого комплекса была огромной и включала в себя постройки, фонтаны, сады.

 Все другие жены были старше меня. Я видела их у фонтана.

 Одни из них улыбались мне и были довольно милыми, другие - смотрели с за­вистью. Тут были жены из разных стран: ассирийка, хеттка, египтянка, лидийка, вави­лонянка, даже светловолосая гречанка и многие другие. Причем им разрешалось здесь исповедовать родную веру.

 Гордая египтянка была холодна и занос­чива. Она, наверное, была дочерью фараона и носила золотое оплечье. Полная вавило­нянка с густыми черными локонами посто­янно ела сладости. Но, пожалуй, меньше все­го мне хотелось встречаться с самой стар­шей женой моего мужа - еврейкой: Это ее сын должен унаследовать власть.

 Поэтому чаще я оставалась в своих по­коях, куда приходил муж. Он был высок ростом, длинное его платье было все сплошь покрыто золотыми узорами и стягивалось на талии золотым поясом.

 Поверх этого наряда он носил плащ баг­ряного цвета с золотой каймой и плетеной бахромой. Густые и кучерявые полосы стягивалширокий обручс яркими каменьями. Иногда он носил золоченую чалму, из-под которой спускался на плечи тонкий платок.

 Но вот на какое-то времяя покинула тело молодой жены Соломона.

 Когда царь появлялся здесь, то какое-нибудь новое удивительное украшение или тончайшее покрывало пополняло и без того богатую коллекцию его жены.

 А он бывал здесь часто, и когда я была в ней, то казалось, что он - добрый отец, а не муж. Он любил, когда его молодая жена ез­дила на лошади по специально отведенно­му здесь месту, расспрашивал о ее народе, стране, богах, ведь он позволял ей поклонять­ся им, говорил о своих планах. Кроме того, здесь бывали разные учителя, обучавшие ее наукам, игре на арфе, пению и танцам. Все это она демонстрировала мужу, вызывая его восхищение.

 Итак, было сказано, что однажды царь поделился со своей молодой женой идеей постройки великого храма Богу, Храма храмов, чтобы не было равного ему на всей Земле (чтобы мог любой прийти туда и молиться своему Богу, независимо от вероисповедания).

 Он должен был стать Храмом, объединя­ющим религии, но там не должно было быть идолов - изображений Бога. Это был бы храм общей высшей духовной Сущности, храм Бога над всеми богами, ведь даже евреи имели разных племенных божков, а этот храм мог бы объединить всех.

 Для постройки он избрал древний план, начертанный на папирусах, привезенных из Египта еще самим Моисеем. На тех папиру­сах были скопированы еще более древние документы атлантов.

 И вот эти цепные рукописи он приносил и показывал жене и говорил, что желает построить такое же здание, как в той древней “Стране кентавров”. Так он представлял себе Атлантиду. Тогда ведь считалось, что населя­ли ее кентавры - полулюди-полулошади.

 Они действительно существовали, но это были создания атлантов. Но во времена Соломона эти сведения были уже искажены и Атлантиду считали страной кентавров.

 Когда я была в теле скифской жены царя, я видела на тех древних свитках таинственные письмена, непонятные и самим египтя­нам. Я видела там и изображения прекрас­ных сооружений, но как я поняла, не все свит­ки были целы. Об этом, вероятно, и сказала жена Соломону. Она, видимо, была смышле­ной и пытливой девочкой и очень заинтере­совалась этими свитками, что очень нрави­лось мужу.

 Он сравнивал письмена в древних свит­ках с египетскими, и с письмом ее народа, но древние знаки так и не были расшифрова­ны.

 Храм же уже начали строить под руководством финикийского зодчего, но он разваливался, т.к. был задуман очень большим, его залы должны были быть размещены в несколько этажей, а таких зданий евреи ни­когда не строили, да ив других странах того времени о таких постройках ничего не зна­ли.

 Тогда Соломон послал экспедицию в Еги­пет за новыми свитками на более попятном языке, но та застряла в песках и так не дош­ла до цели. Потеряв много людей, посланцы вернулись ни с чем.

 …Вдруг я вновь оказалась в той молодой женщине. Прохаживаясь по саду, я внезап­но услышала крики, заглушавшие шум фон­тана. Они доносились издалека, оттуда, где стены дворцового комплекса подходили к городским кварталам Урушалима (теперешнего Иерусалима).

 Заинтересованная происходящим, я по­шла через сад, минуя дорожки, павильоны других жен царя, и, наконец, оказалась у высокой стены.

 Вот я уже забралась по лестнице и выг­лянула в узкую щель между зубчатыми краями стены. По извилистым улочкам, мо­щеным булыжником и заваленным всяким хламом подворотням бегают какие-то люди. Бедный ослик порвал привязь и, спотыка­ясь, бежит впереди. Крики все ближе, уже обнажено оружие, наготове стрелы.

 Как бы они не попали за стену? Я ис­пугалась и быстро оказалась внизу, в саду дворца. Уже совсем скоро я была у себя. Я все дрожала, да еще и платье порвалось, где-то слетела расшитая туфелька.

 На счастье, моя служанка входит в ком­нату и держит ее в руках. Теперь не узна­ют, где я была.

 Я снова вдруг покинула тело женщины, а молодая жена царя начала расспрашивать о случившемся в городе у своих служанок. Мне же, как бы переводилась их речь.

 Оказалось, сбежал какой-то пленник, про­дававшийся в рабство и привезенный сюда ассирийцами, и его не могли отыскать.

 Успокоившись, хозяйка удалилась к фон­танчику. На какое-то время я снова оказа­лась в ней и тут же сильно испугалась. В кустах у цветочной клумбы прятался незна­комец в оборванном рубище.

 Он был светловолос и голубоглаз. Та­ких здесь не встретишь. А вот в краях неда­леко от моей родины, в том городе, куда меня везли выдать замуж в первый раз (Киев), таких было много.

 Он заговорил, и его язык оказался по­хож на язык скифов. Слова его речи пере­водились в моем сознании, ведь я уже была где-то вверху, а он и жена царя стояли сре­ди буйной зелени сада.

 Он мечтал о родине. Когда-то он был зодчим в далеком отсюда Киеве и воином, затем попал в плен к скифскому племени, которое оказалось враждовавшим с ее от­цом родом. Те кочевники продали его в раб­ство к ассирийцам.

 После этих страшных лет плена его хо­зяин снова продал его заезжим купцам, направлявшимся в Ханаан и Иудею, здесь же ему удалось бежать, но он случайно оказался на территории царского гарема.

 Молодая жена Соломона тут же сообра­зила, что его можно использовать при строительстве Храма, ведь он был зодчим. Она послала своих слуг к мужу, доказав заодно ему свою верность.

 Царь долго беседовал с беглецом и ре­шил, что тот сможет помочь в строительстве. Пленник смастерил на его глазах деревян­ное мерило и объяснил, что с его помощью сможет построить любое здание.

 Беглому рабу пообещали свободу, если Храм будет стоять, но пришлось выплатить за него деньги взбунтовавшимся иноземным купцам.

             ...И вот вроде бы уже прошло много вре­мени. В Урушалиме уже возвышается невиданное сооружение с колоннами, такое же, как было начертано на древних папирусах.

 Это был целый Храмовый комплекс с внутренним двором и многоярусными по­стройками, колоннами, золотыми пилястра­ми, мраморными лестницами и зубчаты­ми стенами.

 Он был построен из кедра и облицован мрамором, слоновой костью и золотом. Де­рево имело символическое значение, ведь из него был сделан древний Ковчег спасителя

 Ноя.

 Храм был возведен по чертежам атлан­тов, но с помощью инструмента русичей, сек­рет которого был принесен еще ариями из страны Гипербореи. После строительства славянский зодчий был отпущен в родную землю. Так было сказано.

 …Была суббота, священный день для евре­ев. Процессия направилась в Храм. Внутрь был помещен ковчег со скрижалями завета Моисея и древние реликвии, были поставле­ны чаши для огня, а у алтаря - семь свечей. Сам же ковчег завесили, его могли видеть только посвященные. Первосвященники при­несли в жертву плоды, зерна, был заколот ягненок, а затем Храм наполнил дымок сго­рающих благовоний.

 Вдруг во время торжественной церемонии и пения гимнов вспыхнул свет под потолком, заискрился и стал похож на шаровую мол­нию. Искры начали летать по всему Храму, наводя благоговейный ужас на собравшихся. Все упали на колени и не смели поднять глаз на светящийся шар. Даже священники в высоких белых шапках пришли в священ­ный трепет.

 Вспыхнули семь свечей у алтаря, вспых­нул огонь - в чашах и испепелил в мгнове­ние ока жертвы и дары, принесенные в Храм. Огонь, ударивший с неба, не обжигал, а был теплым и мягким. Его можно было трогать руками, и он не причинял вреда.

 Люди плакали от счастья, прыгали, пля­сали, голосили. “Спустился небесный огонь и освятил новый Храм, Бог поселился в но­вом доме!”, - так думали они.

 И с тех пор небесный огонь вспыхивает каждый год в одну из весенних суббот на этом месте. Только теперь нет того Храма на этом месте, но есть святое место гроба Гос­подня, и эта суббота совпадает с субботой перед Христианской пасхой. И до сих пор верующие с трепетом ждут сошествия Свято­го огня.

 И тут внутренний голос начал свой рассказ. После смерти Соломона, еще какое то время храм был священным местом, но ковчег завета, переданный евреям Моисею ануннаками (см другие темы сайта) от имени Бога куда-то исчез. А вернее он сгорел в священном огне от древнего кристалла постоянно возгоравшемся здесь. Так как он был искажением Истины и посланием анунаков выдававших свое учение за проповеди Бога. Так было сказано. Но евреи слепо верили этому учению и верили что его дал Бог. Поэтому, когда пропал ковчег завета, храм был заброшен, долгое время там царили языческие культы, потом его снова пытались восстановить, поместив в него копию ковчега завета. Это совпало по времени с приходом в еврейские земли завоевателя Навуходоноссора. И храм был разрушен вавилонянами. Прошло время, говорил внутренний голос, и храм снова был отстроен. Но на новом месте, где не было кристалла. Он немного был смещен от старого строения. Туда снова был помещен ковчег завета, но здесь ничего с ним не произошло. Ведь кристалл теперь не мог сжечь обманные истины анунаков. Таким образом, евреи полностью попали под религиозный контроль анунаков и стали их инструментом окончательно. Так было сказано.

 Но и этот храм был разрушен в свое время римлянами и вновь отстроен по приказу царя Ирода. Но там теперь снова и снова поклонялись лжебогу от анунаков. И поклонялись соответственно. Во времена Иисуса, как сказал внутренний голос в Храме продавали за деньги не только утварь, жертвенных животных и благовония, но и скрижали с отпущением грехов, аналог средневековых индульгенций. Именно это возмутило Иисуса и он выгнал этих торговцев от священников из храма, ибо они творили кощунство, продавая за деньги отпущения грехов от имени Бога. Так говорил внутренний голос. Иисус предрек тогда еще падение этого храма, что и случилось. И стоит ныне лишь Стена Плача – остаток храма Ирода. А на месте древнего храма Соломона до сих пор возжигается священный огонь на пасху, только теперь там  стоит христианский Храм Гроба Господня. Так было сказано.

 … Ну а тогда мне запомнился еще один эпи­зод из той жизни, подсмотренной во сне. Это известный из Библии приезд к Соломону царицы Савской, а вернее, царицы страны Шеба или Саба, которая находилась на тер­ритории современного Йемена.

 Узнав о великом Храме, она приехала взглянуть на него. Это была невысокая темноволосая женщина с круглыми глазами на выкате и широкими черными бровями. Она всегда носила тонкое золототканное покрывало, из-под которого едва просвечивало лицо. Это придавало ей таинственность и позволяло сла­гать легенды об ее красоте.

 Такое же в несколько слоев тончайшей ткани платье стягивалось золотым ажурным корсажем. Разноцветными каменьями свер­кали ее украшения.

Жена Соломона на веранде дворца

 Она посещала дворец Соломона. И здесь она всегда ходила в окружении своей свиты, несущей за ней золотистый балдахин с кистя­ми и опахала из перьев страуса на длинных шестах.

 Знатная гостья и Соломон часто беседо­вали у фонтана или прогуливались по саду, посещали вместе Храм. Это не могло остать­ся незамеченным и для жен царя, ведь Соломон даже забросил свой гарем.

 Именно тогда, как было сказано, нашла общий язык с женами Соломона скифская жена. Я видела, как она ходила к каждой из них по очереди и советовалась с ними, чтобы заручиться их поддержкой.

 У Соломона и царицы Савской же были частые свидания у фонтана на закате солнца. И вот скифская жена решила опередить ца­рицу в одном из свиданий. Она приказала пошить себе точно такое же платье, как-то, в котором появлялась царица. Слуги молодой жены Соломона все разведали, и даже было украдено одно из тончайших покрывал у цар­ственной гостьи. Это было сделать довольно легко, ведь царица остановилась в гостинич­ном доме на территории гарема.

 Вот молодая жена Соломона, одевшаяся так же, как и царица Савская, а рост их был почти одинаков, накинула покрывало гостьи, скрыв за ним лицо и объявилась в саду, где обычно отдыхал царь. Но она пришла раньше настоящей царицы. Соломон же принял ее за свою гостью, и они начали, как всегда, беседо­вать.

 Было сказано, что “иноземная царица” все больше и больше ему нравилась, она ведь так обхаживала царя, как ему нравилось, чего не было раньше. Она так говорила, так могла повернуться, что бедный Соломон по уши влюбился.

 На закате она ушла, и через некоторое время появилась настоящая царица Савская. Царь был в замешательстве, но решил, что это все выдумки его гостьи, которая теперь была неприступна и строга.

 Долго после ухода последней размыш­лял он о хитростях женских и решился, наконец, пойти к своей скифской жене посо­ветоваться. Та его встретила очень радушно и начала точно так же обхаживать, как и там, в наряде царицы заморской.

 Очень удивился тогда царь, но еще боль­ше его удивило покрывало гостьи на постели жены. Он все понял. Но она попросила прощения, ведь не помешала же она их сви­данию, а только украла капельку времени для себя, он же совсем ее забыл.

 И вот уже смеется царь и дивится тому, как провела его, мудрейшего царя, собствен­ная жена.

 Вскоре царица Савская уехала, так и не выйдя замуж за Соломона и не объединив царства.

 А было еще сказано, что через много ве­ков к потомкам скифов, смешавшихся с тюрками-хазарами, стали приезжать евреи, гони­мые арабами, и религия стала в Хазарии иудейской. Вспомнили евреи ту скифку-жену Соломона и привели ее в пример хазарам, чтоб те приняли ‘'истинную” веру. Хотя на самом деле скифская жена Соломона так и не стала иудейкой, а до конца дней своих почитала родных богов, как было сказано.

 Понемногу приоткрылась завеса тайны над библейским Соломоном, великим Хра­мом, царицей Савской. И самое интересное то, что Храм Соломонов помогли строить наши предки, зодчим был славянин. Но стро­или его по чертежам атлантов.

 Да, много тайн хранит история, но при­дет время – и она нам откроется.

 

Записала Валерия Кольцова

 

 

Популярное

))}
Loading...
наверх
Яндекс.Метрика